ArtLover.com.ua

И была у него одна знакомая женщина. Нет, их, конечно было много, но запомнилась именно эта. Снежная Королева. Добрая в общем-то дама, в силу своих должностных обязанностей мечтавшая заморозить весь свет.
Она собирала  зеркальные осколки и пыталась в них увидеть мир, а забавлялась тем, что заставляла какого-то мальчика сложить слово "счастье" из букв "п о е з д".
Она делала вид, что разбирается в искусстве, и говорила с чужих слов о чужой драматургии. Поминала Брехта с его "Трехгрошовой оперой", восхищалась Рейчел Крозерс и до хрипоты спорила, нужно ли было экранизировать"Сьюзан и Бог". А еще дружила с философами, филологами и эстетами. И часто говорила о жизни. Так, как будто что-то о ней знала. И о боли.
–  Болит.
– Что болит?
– Внутри.
– Сердце?
– Нет.
– Почки?
– Нет.
– Что болит?
– Внутри. Мысли болят.
– Мысли болеть не могут.
– Болит.
Она была странная женщина. И частенько любила рубить с плеча. Он возражал и возмущался;
– Нельзя с плеча!
– А с чего можно? Ты знаешь другой способ? На тебя не угодишь, –  щурилась она.
– Ты заблудишься! – предостерегал он. –  Нельзя оставаться одной. Тебе нужна помощь. Нужно говорить. Нужно к людям.
– Да скучно!– кривилась Королева.– И пирожными я у вас там объелась. Нельзя все время есть сладкое. Хотя раньше мне казалось, что это приятно....Скучно! И рыцарей вы куда-то своих дели. Осталось только трое; Рыжий, Белый и Коверный. Как клоуны. Хоть эта троица, слава Богу, сохранилась. Редкие по нынешним временам экземпляры.
– Рыцари сейчас везде редкость.
– А где же ваши дамы? Те, которые Прекрасные. Ради которых убили так много ни в чем не повинных драконов?
– Ну-у-у! Эти вообще плохо приспосабливались. Хилые особи. Вот и вымерли. Говорят где- то нашли одну. В вечной мерзлоте. Только оживить не смогли. В музей поместили. Так и назвали музей. В ее честь. Остались одни Гламурные девушки. На вид то же самое.
– Так это же на вид!
– На вид, на вкус, на запах и даже на ощупь. Не отличишь от оригинала. Щупать, ничего не скажу, приятно.
– И не жаль тебе о них так говорить?
– А чего их жалеть? Их же для этого и завели. Или они сами завелись. Не помню уже. И такие живучие!
В воде не тонут. Медные трубы осилят. И на Солнце не сгорят.
Она, конечно, знала, что Солнце – желтая звезда какой-(то ли седьмой, то ли пятой величины), вокруг которой вращаются планеты, в том числе, и Земля. Она любила полетать среди звезд. Ей там было холодно. А это, в общем-то, все, что требовалось. Холод и тишина. И звезды, которым не было до нее дела. Она подумывала там остаться, но боялась. Все-таки она была женщиной. Однажды она даже пыталась заплакать. Правда, ничего из этой затеи не вышло.
– Заплакать, что ли? Или ну его? Ну его!
И уснуть. Ей очень хотелось уснуть. Но все как-то не складывалось. И тогда она подумала и об этом:

– Ну его! Может быть, потом. В будущем.
– Есть силы которые могут позаботиться об этом будущем лучше, чем ты, – он все еще пытался вразумить ее.
Поэтому не нужно воспринимать его так всерьез, радовалась она. Но самое правильное – не иметь будущего. Будущее искажает настоящее. Если его вычеркнуть, все становится легко. Нет будущего – нет проблем.
А еще эта смешная дама претендовала как водка на "Абсолют" и говорила, что когда наши надежды превращаются в разочарования, поздно делать работу над ошибками. И все-таки делала ее, исправляя узоры на окнах и пытаясь переписать их заново. И собирала снежинки в какую- то глупую прозрачную банку. Иногда нанизывала их на нитку и думала, что привязала к себе навсегда. А когда они таяли –  смеялась. Она вообще часто смеялась. И любила посмотреть на себя со стороны и говорить о себе в третьем лице... Странная она все-таки была.  Потом она все же растаяла. А мальчик до сих пор из кубиков "п– о– е– з– д" пытается сложить слово "счастье". Привык, наверное.