<!--[if gte mso 9]> <![endif]--><!--[if gte mso 10]> <![endif]-->

История человечества в известных фотографиях

Эти две книги могли бы называться «История человечества в известных фотографиях», поскольку вовсе не фотографии играют здесь первую скрипку. Каждый из представленных снимков несет в себе какую-то историю, он не возник просто так, на пустом месте, и даже сегодня, по прошествии многих лет с момента, когда был сделан, продолжает интересовать зрителя. Причем по двум причинам: во-первых, ввиду эстетической ценности самого фото, а во-вторых, благодаря связанной с ним истории.

Оба тома выстроены в хронологическом порядке. Первый включает в себя снимки с момента рождения фотографии до 1926 года. Второй – работы вплоть до сегодняшнего дня. Первое описанное в книге фото (кто бы сомневался!) – «Вид из окна мастерской» Нисефора Ньепса, то есть снимок, считающийся первой «настоящей» фотографией. Подпись под иллюстрацией не только рассказывает об обстоятельствах появления снимка, но и интересно живописует тогдашнюю ситуацию самого фотографа (например, тот факт, что Ньепс перед тем, как заняться фотографией, работал над созданием двигателя внутреннего сгорания, а позднее изобрел некую разновидность велосипеда). Авторы размышляют над тем, почему первые снимки, сделанные Ньепсом, запечатлевают виды из окна фотографа (они считают, что так было удобнее – не надо было носить тяжелое снаряжение и отвечать на вопросы любопытствующих зевак).

В тексте мы также найдем выводы о том, что поиски метода запечатления картинки не были художественными исканиями, а, скорее, требованием времени: необходим был быстрый, дешевый и масштабный способ документирования картин и событий. Помимо этих социально-исторических экскурсов в тексте описаны и техники, используемые Ньепсом, а также то, как со временем сам фотограф модифицировал и совершенствовал свой метод.

Каждый из описанных в книге снимков имеет технические характеристики, биографические данные автора, культурный срез эпохи, сопутствовавший его появлению, вплоть до анекдотов и легенд, возникавших вокруг данного фото.

Мы находим здесь снимки «художественные», как, например, портрет Кики, модели авангардного художника Мен Рея (1926 г.) или модельные снимки Хельмута Ньютона 80-х годов ХХ века. Находим шокирующие фото, как, например, изображения Кувейта Себастьяна Сальгадо или портреты американцев времен Большого Кризиса авторства Дороти Ланж. Тут есть снимки важных исторических событий: Отто фон Бисмарк на ложе смерти Макса Пристера и Вилли Вильке; цикл портретов Че Геварры Рене Берри; фотография встречи Брежнева с Вилли Брандтом Барбары Клемм и многое другое.

В обоих томах есть снимки просто красивые, есть вызывающие шок и отвращение. На них – великие политики, жертвы войн, обольстительные модели и знаменитые личности – Эндрю Уорхол, Коко Шанель, Анри Тулуз-Лотрек.

Но есть там и кое-что еще. Они со всей очевидностью свидетельствуют о том, что за неполные 200 лет существования фотография заняла в человеческой истории чрезвычайно важное место и что она служит не только эстетическим целям и не только является документом эпохи, – фотография является единственным из искусств, которое органично объединяет эти две задачи. И часто – в одном лишь снимке.

Карл Блосфельд  - певец красоты природы

Удивительный факт: прагматик и рационалист стал одним из самых романтичных поэтов в истории фотографии. Немецкий фотограф Карл Блосфельд (1865-1932) разглядел абсолютную красоту в простой траве у себя под ногами. Движимый желанием запечатлеть эту красоту, он изобрел специальную камеру, увеличивающую объект съемки в 30 раз, и посвятил фотографированию 30 лет своей жизни. Все эти природные формы стали образцами для огромного количества решений в архитектуре, дизайне, текстиле и т. д. В его работах нет ни эпатажа, ни агрессии, ни искусственных и надуманных вещей, ни фотошопа.

Хотя Карл Блосфельд был преподавателем скульптуры и теоретиком искусства, он рассматривал фотографию как инструмент, а не как независимый вид искусства. В процессе художественного поиска он пришел к выводу, что источником вдохновения всех художественных форм является природа. Плодом этой теории стали микроснимки растений, благодаря которым Блосфельд вошел историю мировой фотографии. При взгляде на эти снимки создается впечатление, что ты смотришь не на гербарий, а на причудливые архитектурные конструкции, где фотографии природных объектов обретают статус скульптуры. Образы фотографа обнаруживают огромное богатство форм, совершенство деталей, оригинальность и изящество материала. От простых и функциональных – к все более замысловатым вплоть до барочной помпезности. И все это богатство – всего лишь стебли, листья, лепестки, корни, коконы.

Пусть фотографиям Карла Блоссфельда почти 100 лет, но эта трава все еще растет под нашими ногами.

Helmut Newton, SUMO, revised by June Newton/ Хельмут Ньютон СУМО

СУМО Хельмута Ньютона – это самый большой, самый дорогой и самый эксклюзивный альбом ХХ века, посвященный одному из наиболее выдающихся фотографов нашего времени – мастеру черно-белой фотографии, художнику, который совершил революцию во взглядах на обнаженное женское тело. Через 10 лет после первого издания книги Ташен представил новую, уменьшенную версию этого альбома.

Очень давно, благодаря сотрудничеству Хельмута Ньютона и его жены Джун с издательством «Ташен», был создан уникальный 464-страничный альбом. На его страницах в формате 50х70 см (!!!) было помещено 389 фотографий художника, большинство из которых ранее никогда не публиковались. Несмотря на название, ассоциирующееся с японской спортивной борьбой, СУМО, весящее около 30 кг не требовало от его обладателя применения силы – к каждому экземпляру прилагался металлический столик, спроектированный самим Филиппом Старком. А начиналось все так. «Однажды, в 1997 году, в лос-анджелесский офис Хельмута Ньютона позвонил немецкий издатель Бенедикт Ташен, остановившийся в отеле в 5-ти минутах ходьбы от нашего, и сказал, что хочет ему что-то показать. Хельмут вышел, чтобы увидеться с Ташеном. Вскоре Хельмут позвонил и сказал, чтобы я бросила все и пришла. Я отправилась в расположенный через несколько улиц отель, где остановился Бенедикт, и поднялась лифтом в его апартаменты и увидела Хельмута и Бенедикта, ожидавших моей реакции на то, что должно было случиться…» (Джун Ньютон).  

10 000 экземпляров первого издания СУМО, подписанные художником, разошлось вскоре после первой публикации. Экземпляр номер 1 с автографами более 100 представленных в нем звезд оказался самой дорогой книгой ХХ века: 6 апреля 2000 года его продали на аукционе в берлине за 430 000 долларов.Сегодня альбомы СУМО достигают цены от 10 000 долларов и выше. Если кризис не позволяет кому-то приобрести столь дорогую книгу – ничего страшного. К 10-летнему юбилею с момента выхода первого издания издательство «Ташен» решилось на выпуск его уменьшенного варианта. Это уникальный альбом, позволяющий оценить мастерство великого фотографа и, главное, для тех почитателей его таланта, которые не могли себе позволить эксклюзивное издание. 

 20th Century Photography. Museum Ludwig Cologne/ Фотография в 20 веке. Музей Людвига в Кельне

Фотографическое собрание из Музея Людвига в Кельне – это одна из наиболее известных коллекций современной фотографии на свете. Книга представляет в общей сложности 860 работ почти трехсот  наиболее известных фотографов 20 века.

Целью книги должно было стать «короткое путешествие по миру фотографии 20-го века на основе одной музейной коллекции». Авторы решили остановить свой выбор на снимках из собрания Музея Людвига в Кельне, где, благодаря закупкам и передаче в дар, была собранна коллекция европейской и американской фотографии от 1900 года вплоть до наших дней. А в 1996 г. появилась публикация для издательства «Ташен».

Разделы книги посвящены таким художникам, как: Cecil Beaton, Chargesheimer, Harold Edgerton, Gertrude Fehr, William Klein, Irving Penn, Albert Renger – Patzsch, Erich Salomon, Karl Hugo Schmölz и Edward Streichen. Статьи – не менее известным фотографам современности. Книга предоставляет солидный материал о развитии искусства фотографии, его тематике, направлениях, школах, стилях, а также главных представителях этого вида искусства.

Альфред Штиглиц, основатель журнала The Steerage, основываясь на экспериментах в живописи на рубеже 19-20 веков, порвал с традиционным реалистическим восприятием реальности. Его сотрудник Элвин Лэнгдон Коберн пришел к своей знаменитой серии вортографий. Русских конструктивистов интересовала модель мира, которую можно было соотнести с новым обществом. Экспериментируя с 35-миллиметровой пленкой, Александр Родченко увековечил парады клуба «Динамо», а Георгий Петрусов – военные парады. Мэн Рэй, создатель цикла рейографий, при помощи непосредственного экспонирования предметов на светочувствительную бумагу делал так называемые «бескамерные снимки». Авангардной экспериментальной фотографией занимались также Эль Лисицкий, создатель фотоколлажа, а также Герберт Байер, Кристиан Шад и UMBO – художники из круга немецкого Баухауза. Август Зандер в своей серии «Люди ХХ века» попытался соединить беспристрастный взгляд на личность с концептуальностью фотографического цикла «Это не камера объективно воспринимает субъективный момент, а глаз фотографа» – утверждал Анри Картье-Брессон, представитель движения авторской фотографии. Образчиком этого взгляда стала серия «Воскресенье на берегу реки Марны» – фотопортрет мещанской семьи.

В американской фотографии 20-х и 30-х годов доминирует тематика социальной документалистики. Льюис Хайн создает для Национального Комитета Детского Труда знаменитую серию снимков о работающих детях, строителях 102-этажного небоскрёба Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке, а также иммигрантах с Эллис Айленд. Представителями этой школы также были работающие для Администрации по делам малоимущих фермеров Уокер Эванс и Доротея Ланг, автор знаменитой фотографии «Мать-мигрантка», наиболее часто репродуцируемого снимка из коллекции Музея Людвига. Традиции «заинтересованной» фотографии также поддерживают Вернер Бишоф, Маргарет Берк-Уайт, Юджин Смит, а портреты Че Геварры авторства Рене Бурри или снимок «Смерть испанского республиканца» Роберта Капы, запечатлевший сраженного пулей испанского повстанца, вошли в историю мировой фотографии.

Японская фотография из коллекции Музея Людвига представляет, кроме прочих, работы Хироши Хамайя и Кишина Шиноямы. В книге также присутствует и современная художественная фотография, к примеру, Андреаса Гурски, Леса Кримса, Роберта Мэпплторпа, Филиппа-Лорки ди Корсия и Синди Шерман. А портреты Пикассо, сделанные Робертом Отеро, портреты художников, сфотографированных Бенджамином Катцем, снимки ГДР, – это только некоторые из ценнейших реликтов, которые стали достоянием Музея Людвига за последние 20 лет.

New Paris interiors/ Интерьеры Парижа

Что происходит в городе любви в начале ХХІ столетия? Благодаря этому прекрасно иллюстрированному альбому мы можем узнать, как живут наиболее интересные обитатели столицы стиля. Они открыли свои двери специально для этой публикации. Нашими хозяевами, среди прочих, станут владелец галереи современного дизайна Филипп Жюс, инновационный архитектор Индии Махдави, всеми почитаемая редактор журнала «Вог» Карин Ройтфельд, антиквар и коллекционер Симон де Пури, авангардный дизайнер моды Рок Оуэнс и блестящий дизайнер обуви Кристиан Лубутин.

Antoni Gaudi. Opera Completa / Антонио Гауди. Полное собрание работ

Вглядываясь в наследие практически каждого из великих архитекторов современности и прошлого, мы почти всегда можем отнести его творчество к определенному стилю. Одних мы считаем более оригинальными, чем другие, но все они в той или иной степени связаны с конвенциями, установленными в современном им «строительном искусстве». Однако, творчество Гауди неподвластно каким бы то ни было правилам классификации в архитектуре. Оно настолько оригинально, настолько вне контекста времени, что трудно говорить о каких-то заимствованиях или правопреемственности. Книга представляет творения Гауди на фоне эпохи, делая акцент на их неповторимости. Мы познакомимся  с ранними, колеблющимися между эклектизмом, сецессией, неоготикой и мавританским стилем, объектами, к которым принадлежит Casa Vicens, а также проекты фонарей на Placa Real в Барселоне. Они подтверждают уникальное понимание архитектуры, которое было отмечено еще профессорами, обучавшими Гауди. Кроме глубокого анализа произведений архитектора, в книге также детально излагаются обстоятельства их возникновения. Автор также рассматривает конструкционные аспекты таких произведений, как Sagrada Familia, Casa Batllo и других, черпающие свои истоки в мире мифов, сказок, макрокосмоса, но которые, тем не менее, крепко стоят на земле, обладая продуманной и логичной конструкцией. Проектируя объект, великий зодчий не ограничивался современными ему архитектурными достижениями, но искал новые идеи в архитектонике пчелиных ульев и даже в структуре тканей растений. 

Auguste Rodin. Sculptures and drawings / Огюст Роден

Скульптура – это тот единственный вид искусства, который может подчинять себе окружающее пространство. Скульптура требует значительно больше места, чем плоское изображение, причем она трехмерна и на нее можно смотреть под разными углами. Каждый скульптор скажет, что место его творения на открытом пространстве, на больших площадях, в парках, среди городских ландшафтов. Таково изначальное предназначение скульптуры: она должна быть отправной точкой, вокруг нее должна бурлить жизнь. Книга рассказывает об одном из наиболее искушенных скульпторов и одновременно о скульптуре как таковой в ее наиболее рафинированной ипостаси. Здесь мы можем прочесть и о бурных событиях, происходящих в искусстве того времени, ведь Огюст Роден был своего рода связующим звеном между двумя традициями – старой и новой. С одной стороны, он восхищался мастерами прошлого, а с другой – смело экспериментировал и открывал горизонты для других художников. Его творения впервые порывали со старой школой, но не резко и окончательно. Скорее, это было необходимостью для дальнейшего развития скульптуры, которая становилась все более скучной, вторичной, малопродуктивной. И Роден дал этой скульптуре нечто вроде нового рождения.

Диего и Фрида

Так уж получилось, что недавно писал рецензию на книгу Маревны, а вот теперь – «Диего и Фрида». И в обеих – один и тот же герой-любовник. Львиная доля книги Маревны посвящена ее любви к Диего Ривере и жизни с ним. А теперь этот донжуан и Квазимодо перекочевал в книгу Леклезио. Завидно даже!

Мы часто жалуемся на то, что Нобеля, мол, дают не за истинно литературные достоинства того или иного автора, а за какие-то другие его заслуги. Так уж сложилось, что Леклезио получил самую престижную в мире литературную премию уже после выхода на экраны и ошеломляющего успеха блестящего, на мой взгляд, фильма «Фрида» с Сальмой Хайек в главной роли.

«Диего и Фрида» - это удивительная история любви, канвой и выразительным средством которой была живопись. Диего и Фрида были настолько разными художниками, что органично дополняли друг друга. Для Диего Фрида была женщиной с магическими способностями, в которой он узнавал свою мать-индианку. Для Фриды же Диего был всемогущим младенцем, которого ее лоно не могло выносить. Когда сорокалетняя Фрида покинула этот мир, она оставила после себя невыносимое воспоминание о своей страсти и о своей необычной, трогательной красоте. И, несмотря на всю громкую славу, которой был окружен Диего, ему не удалось преодолеть тоску и одиночество. Он умер по прошествии менее чем трех лет после смерти возлюбленной. Вот как об этом пишет автор, характеризуя одно из полотен Фриды: «Любовь запечатлевает лицо Диего на челе Фриды, как драгоценное, но жгучее клеймо, и лицо любимого иногда становится ликом смерти. Любовь открывает у Диего третий глаз, глаз вечности. Любовь не может быть ни чем иным как безумием, которое предохраняет от всякого реального зла».

Маревна. Моя жизнь с художниками "Улья"

О художниках «Улья» уже написано немало. Особенность и привлекательность для читателя мемуаров Маревны в том, что они написаны «из первых рук», ибо автор сама была членом этой удивительной коммуны художников, и не только принадлежала к их большой компании, но и состояла в близких отношениях с ныне признанными гениями. Жена Риверы, возлюбленная Сутина, муза Эренбурга, она поведала о потаенных уголках души этих великих творцов. Мы увидели многих столь чтимых нами людей во всей их «человечности» - с их слабостями, недостатками, пороками. И во многом это дает нам ключ к более полному и глубокому пониманию их произведений.

<!--{127477117330372}--><!--{127477117330373}--><!--{127477117330375}-->Гете писал: «Тот, кто хорошо видел Италию, и особенно Рим, тот никогда уже не будет совсем несчастным». Наши книжные полки пестрят цветными путеводителями по Италии. Много фотографий, мало текста. Однако, тем, кто хочет что-то увидеть и понять, а не занести в послужной список, можно и нужно посоветовать замечательную книгу Павла Муратова – большого русского писателя и историка искусства.

«Образы Италии» Муратова, написанные почти 100 лет назад и отражающие целый итальянский космос, явились новаторским сочинением для своего времени. В них нет «генеральной» линии, и, скорее, они используют кинематографический прием «дальних и ближних планов». Анализ стилистики соседствует здесь с портретами мастеров и исторических персонажей.

Этюды Павла Муратова – это не только прекрасное и яркое описание увиденного, это еще и интереснейший документ своего времени, свидетельство эпохи. Внимательный читатель может почерпнуть здесь основы науки общения с произведениями искусства, которые предстают основательными свидетельствами духовной деятельности человека, тяжелым трудом возводящего памятники своих достижений среди извилистой, стирающей все, реки времени.

Двойная жизнь Вермеера  

Когда-то очень популярным был такой анекдот: 
Высокий иностранный гость спрашивает Брежнева:
- Господин Брежнев, как Ваше полное имя?
- Не нужно официоза, - ответил тот. - Называйте меня просто Ильич…
Возможно, далеко не все теперь поймут сермяжную суть этого советского анекдота. Но люди моего поколения сумеют оценить это скромное «Ильич»…

В жизни случается так, что совпадение имен, отчеств и даже инициалов вкупе с обидой на жизнь и ощущением собственной недооценености могут лечь в основу биографии человека. Так случилось с до поры до времени неизвестным голландским художником Ханом Ван Мегереном. Ван Мегерен (подписывался V. M.) вдруг стал инкарнацией великого Иоханнеса Вермеера ( V. Meer) и вошел в историю мирового искусства как автор гениальных подделок полотен великого мастера. 
Об этом увлекательно повествует талантливая книга Луиджи Гварнери «Двойная жизнь Вермеера». Автору даже не стоило напрягаться, чтобы создать захватывающую фабулу: сами факты выстраивались в детективную историю о талантливом аферисте, который сумел обвести вокруг пальца коллекционеров, искусствоведов, критиков, музейщиков и даже самого Германа Геринга, которому продал одно из своих фальшивых полотен. Гварнери пишет биографию Вермеера, Ван Мегерена и Геринга, проводя исторические параллели и порой поднимаясь до глубоких социальных и философских обобщений о судьбах искусства и художника в мире. Это не только увлекательное, но и в высшей степени познавательное чтение с профессиональным и добротным анализом творчества великого голландского мастера.